ПЛЕТЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК / The Wicker Man (Нил ЛаБут) [2006, ужасы, триллер, детектив, DVDRip]

Фильм Нила ЛаБута — ремейк «Плетеного человека» 73-го года. 73-ий был так давно, что можно объяснять на пальцах то, чего не помнят или не знают многие — что если оригинал и не был «триллером» и «ужасом» в классическом понимании, он завораживал разностью культур, понятий, ценностей и образов. Там сталкивалось язычество и христианство — по-деловому, в лоб, без купюр, а Кристофер Ли с интеллигентским лицом расхаживал в интеллигентном желтом свитерочке.

С тех пор многое изменилось, и теперь пчелозаводчицы отдельно взятой коммуны расхаживают в красных вязаных свитерочках, а помещаются в фактурно узнаваемом будто бы XIX веке, (хотя остальная просвещенная территории ускакала в уровне жизни на два столетия вперед). Там, где территория остальная, христиане интересуются по большей частью собой и политикой.

В языческой коммуне нет амазонских щитов с символом соты, но только этих щитов и нет. Все проистекает исключительно по-амазонски: дамы трудятся день-деньской, аки пчелы, а трутни нужны ясно для чего. Лорда Самерсайла вполне логично заменили на «царицу полей» не Митрофанову, а сестру Самерсайл (Эллен Берстин). Былую концепцию столкновения религий поменяли на извечное гендерное противостояние.

Исповедуемый многими режиссерами принцип ремейкизма — «нехай буде гирше, абы инше», что значит «хуже, да иначе». В новоделе главный смысл «Ромео должен умереть» остается ключевой фразой, а все остальное видится в ином свете: от оригинала по атмосферности, декору и саспенсу повторов минимум, что свидетельствует не о творчестве в рамках копирования, а о постановочной беспомощности и никакой режиссуре. Знать, откуда «ноги растут», и не сравнивать по ощущениям, довольно затруднительно.

За истекший период целина жанра вспахана-распахана и вдоль, и поперек, что ни покажи — ничего не боимся, ничему не верим, все видели. Апгрейд «плетенки» может показаться бессовестной поделкой с прежнего небезынтересного варианта, или скучным беззрелищем для тех, кто с первоисточником не знаком. Вся предлагаемая вниманию история — история бесконечности и эклектики: с чего начиналась, к тому и вернулось по кругу. Содержание — кольцо, «а у кольца нет конца», как нет конца у заимствований и повторений.

Не нужно дарить девушке колечко, а потом бежать в одиночку не пойми куда, чтобы делать не пойми чего. Хуже всего то, что проявлять человеческое участие должен ги-бэ-дэ-дэшник с внешностью Николаса Кейджа, стремящегося везде и всюду схватить медаль за успеваемость. (У них, может, еще ими награждают, или награждают уже). По степени отражения гуманистических начал у Кейджа с типажом все в порядке: библейские глаза и нужное лицо святого на дыбе. Но метОда расследования и допросов этому лицу не идет, хоть пытай, хоть нет — Кейдж изображает сноровку «профессионала» так же неумело, неумно и неуместно, как крутил бы фуэте в Большом театре. Мейерхольд бы что-нибудь придумал, увидь такое, а Станиславский умер бы на месте от инфаркта.

Даже если бы Кейдж не так много говорил, не так долго ходил, меньше притворялся неврастеником — вряд ли сценарий от этого выиграл. Абсолютно точно — стал бы короче приблизительно вдвое, но сюжетные бреши надо затыкать, а время надо тянуть. И время тянули: прокручивали черно-белые сны — одни и те же, показывали оранжевое небо и море с опрокинутым на них йодом — два раза, купали незадачливого следователя в колодце — однажды. Обрасти он длинными жгуче-черными волосами девочки из «Звонка», было бы хоть какое сюжетное разнообразие. Но оброс только своими, крашеными, и много раньше.

И не стали ему по примеру «Новых амазонок» пытаться изменить пол на правильный, и не дождались зрители сакраментального выкрика «хочу быть мужчиной!» Без наличия интриг и режиссерских находок, заранее представляя, чем все кончится и в чем подлог, можно смотреть даже затылком, и задом-наперед. Все равно в итоге будет, как надо: мамина дочка поднесет не стакан воды, а первую искру в костер феминистской инквизиции.

Какой там игральный «Сайлент Хилл» с его дочками и мамами, какое массовое помешательство «В пасти безумия»? Ужасы патриархата демонстрируют повсеместно, а вот вам ужас матриархата — сплошная земледельческая культура и ритуальные жертвоприношения. На полет фантазии дамы не способны — им бы только детей рожать, да устраивать жизнь рационально.

Мужчины — идеалисты: смотрят в небо, поплевывают в потолок, красиво говорят, выдумывают. Женщины — материалистки: смотрят в пол, который метут, или в потолок, когда его нужно покрасить. По ЛаБуту — такова природа вещей. Он развелся, и теперь некому штопать его носки, и стирать его исподники. Дисгармония полная, отсюда и дискриминация по половому признаку. Весь фильм женский контингент косит недобрым глазом, а одинокий мужчина-полицейский периодически делает пойнтерскую стойку в условиях «детей кукурузы», или вполне современного маскарада с вдрезь упоенными медовухой «оборотнями в юбках».

С большой долей достоверности смею предположить, что восемьдесят процентов женщин на просмотре жалеют, что Кейдж пришел не к ним, а столько же процентов мужчин – что они не девочка-поджигатель. Финальная реприза не оправдала надежд: через «шесть месяцев» президентом Америки женщина не стала, мужчин не загнали в гетто, — просто мирно появился долго ожидаемый Тристан Джеймс Франко. Всего-навсего.

Чтобы многозначительный финиш стал однозначным, нужно вызывать белую карету с бригадой, которая «всех вылечит». ЛаБут однозначности концовки не допустил, хотя каждую сцену снимал и приблизительно, и однозначно, для какой-то отчетности. Отчитался — и молодец. Но причем тут хорошие актрисы? Причем тут зрители?